Краткое содержание: кто мы, люди, - домоседы или кочевники? Автора в поисках ответа на этот вопрос занесло в австралийские дебри. Очень познавательная книга об аборигенах, которая попутно развенчивает миф о “молескине” и объясняет мое сложное отношение к подаркам.
Об авторе: быстро жил и рано умер. В молодости работал мелкой сошкой на аукционе “Сотбис”, быстро выдвинулся в эксперты по искусству, стал резко терять зрение (и связал это с тем, что подолгу рассматривал картины). Так что для восстановления здоровья оставил работу, отправился путешествовать. И понеслось. Чатвин стал писателем-путешественником - о такой судьбе мечтает почти каждый, например, я. Но кому это реально удается? А он действительно объездил весь мир и написал несколько книг про места, где мало кто бывал. The Songlines - одна из них, а самая известная его книга - In Patagonia. Впрочем, последнее его произведение - Utz - не про путешествия, а про патологическую страсть к коллекционированию.
У праздничной судьбы Чатвина имелась обратная сторона: он был бисексуален и так же быстро, как страны, менял партнеров обоего пола. Что привело к СПИДу. Он скрывал диагноз от широкой публики, объясняя свои недомогания тем, что в Китае его укусила летучая мышь. Умер в 1989 году в Ницце, а прах его развеян над Пелопонессом. Ему не было и пятидесяти.
Чатвин писал увлекательно, однако есть такая загвоздка: его тексты очень легко принять за документальные, а они на самом деле являются художественными. Это тонкий момент: от писателя-путешественника волей-неволей ждешь фотографической точности, и когда обнаруживаешь (хочется сказать - обличаешь) в тексте вымысел, сразу же хочется назвать его ложью. Например, в книге The Songlines есть, помимо прочего, и лингвистические заметки, из которых делаются далеко идущие выводы, однако человек с профильным образованием, вроде меня, видит в них притянутую за уши чушь в духе марризмов и начинает возмущаться. А зря - это же не кандидатская диссертация, а беллетристика.
О книге The Songlines. Лирический герой, которого, как и автора, зовут Брюс, приезжает в Австралию, потому что пишет книгу про кочевников. Встречает там некоего Аркадия Волчка, австралийца русского происхождения. Брюс с Аркадием - как “инь” и “янь”. Брюс - пассив: он наблюдает, зависает, описывает, реагирует на события по мере их появления. Аркадий - актив: он подталкивает действие вперед, занимается любовью с девушками, призывает к себе самолеты и вездеходы, общается с колоритными аборигенами и знакомит их с Брюсом. В свободное время Аркадий играет на клавесине и изучает философскую литературу.
Вместе они пускаются в путешествие по Австралии. Брюс - потому что пишет книгу про кочевников, а Арк - потому что защищает права аборигенов на территории (а на них постоянно посягает Мировое Зло в лице железнодорожных, горнодобывающих и прочих корпораций).
Название книги, The Songlines, буквально означает “линии песен”. Это - маршрут, по которому движется абориген, чтобы “спеть землю”. Во-первых, земля, по мнению аборигенов, должна оставаться такой, какой она была создана, безо всяких изменений. Во-вторых, аборигены, по Чатвину, верят, что если чего-то не назовешь, то это что-то и не существует. Следовательно, свой долг они видят в том, чтобы кочевать по определенному маршруту и в дороге воспевать увиденное. Поёшь, например, “Вот камень” - и появляется камень. Поешь “вот ящерица” - и ящерица обретает право на жизнь.
Аборигенский миф о создании мира включает в себя важную часть под названием “Dreaming” - насколько я могу понять, русского перевода нет, да и английский не точен. Это не сны и не видения, а нечто вроде идеального бытия, которое было, например, у наши местных Адама и Евы до изгнания из рая. По-аборигенски (в изложении Чатвина) самые древние люди - Предки - сами себя слепили из глины, по одному человеку для каждого рода. Если ты происходишь из рода Кенгуру - то все кенгуру твои братья, все люди из рода Кенгуру твои братья, и гора на пути “песенного маршрута” рода Кенгуру - твоя гора. Каждому географическому ориентиру - горе, реке, камню - соответствует своя особая песня, и пока ее не споешь, этот географический объект не существует. Смысл жизни каждого аборигена - содержать свою страну в таком виде, в каком она существовала при Предках, без малейших изменений. Спеть все положенные песни, передать их потомкам, и ничего не менять.
Из этого следует, что у аборигенов совершенно непривычная нам концепция территории: это не кусок пространства с более или менее четкими границами, а вектор, то есть линии, по которым они перемещаются, исполняя свои песни (эти самые “songlines”).
Соответственно, мирное существование аборигенов и белых пришельцев принципиально невозможно, из-за базовых различий в системе ценностей: мы желаем непрерывно развиваться и менять окружающий мир, они, наоборот, считают своим долгом содержать его в первозданности. Белые строят на пути “песенных маршрутов” дома, железные дороги и всякую всячину, тем самым мешая аборигенам спеть свои песни, то есть исполнить жизненное предназначение.
Помимо этого базового конфликта, есть множество побочных причин, из-за которых аборигены не могут интегрироваться в западное общество. Так, всякий товар, по их мнению, есть зло, следовательно, должен все время переходить из рук в руки, от владельца к владельцу. Защитить себя аборигены тоже не в состоянии, потому что, например, не могут назвать мертвого человека по имени, следовательно, от них нет никакой пользы в качестве свидетелей на судебных процессах.
Выводы, которые автор делает из увиденного во время поездки в австралийскую глубинку:
- аборигены прекрасно жили и без белых людей;
- аборигенская картина мира радикально отличается от европейской;
- теперь страдают все, белые - потому что живут на чужой земле, аборигены - потому что на их земле живут чужие.
Хотя аборигены - главная тема книги, Чатвин пишет не только о них, а вообще обо всем, что имеет отношение к кочевничеству, хотя бы даже и отдаленное, как, например, записные книжки “Молескин”: автор всегда писал свои заметки только в них, и, когда хозяйка парижского писчебумажного магазина пожаловалась ему, что настоящие “молескины” становится найти все труднее и труднее, он захотел купить сразу сотню, на всю оставшуюся жизнь. Однако было уже поздно: производитель умер, наследники продали фабрику. Иными словами, то, что мы считаем “молескинами”, вовсе не настоящие “молескины”.
Чатвин описывает свою встречу с Конрадом Лоренцом. Лоренц - выдающийся австрийский зоопсихолог, известный прежде всего своей книгой “Об агрессии”. Занимался, в частности, одомашниванием (которое меня недавно так взволновало). В 1944 году он попал в плен и провел три года в Советском Союзе. В некрологе, написанном на смерть Лоренца, сказано, что в это тяжелое время он питался мухами и пауками, однако поверить в это сложно, поскольку в плену он написал здоровенный труд - “Введение в сравнительную историю поведения”, изданный уже после того, как он вернулся в Австрию.
В дискуссии автора с Лоренцом есть один интересный момент, важный для меня лично: подарки. У меня с детства к подаркам сложилось двойственное отношение - иногда их дарят неприятные люди, а благодарность все равно требуется испытывать, да еще и дарить что-нибудь в ответ. Меня это сильно раздражает. Я всегда считала, что это со мной что-то не так, однако со мной, согласно Лоренцу, всё правильно. Обмен подарками - это ритуализованная агрессия.
Он придвинул карандаш ко мне. “Если я делаю вам подарок, это означает, что это - моя территория. Но это также означает, что у меня есть территория, и я не представляю для вас угрозы. Тем самым мы устанавливаем границы. Я говорю вам: вот мой подарок, я кладу его сюда и дальше не иду. Если я со своим подарком зайду слишком далеко, это будет оскорбление”.
Многие этого не понимают и заходят со своими подарками слишком далеко, на задумываясь о том, что это - оскробление.
Большую часть книги The Songlines занимают цитаты из других авторов, иногда в чистом виде, иногда с комментариями Чатвина. Вот хорошая цитата из китайской “Книги од”:
Бесполезно спрашивать у путника
совета по строительству дома:
работа никогда не закончится.
“Прочитав это, - говорит Чатвин, - я понял всю бессмысленность моих попыток написать книгу о кочевниках”.
Posted by Nadya in books