Междуженский народный день

Оный день ознаменовался тем, что я встретила две автомашины породы “Нива”, одну в Италии, другую во Франции, и оба раза так удивлялась, что вертела в разные стороны головой, глазами и рулём, пытаясь понять, где я и что со мной.

Перед отъездом я наставляла Бруно. Бруно! - говорила я ему. Сегодня - международный женский день. И раз уж ты мне никогда не даришь цветов, и сегодня наверняка не подаришь тоже, то не мог бы ты, пока я буду заниматься тяжелой заграничной работой, хотя бы поменять воду в тюльпанах, которые я заблаговременно, неделю назад, купила себе сама?
- А как это делается? - спросил Бруно.
- Это делается очень просто. Надо вынуть цветы, вылить воду и налить чистую. Поставить цветы обратно.

Ха-ха-ха, он не справился! Вылил грязную воду и налил чистой столько же, сколько было, то есть на донышке.

Надо сказать, что любовь русских женщин к срезанным цветам вызывает недоумение не только у самого Бруно, но и у его бывшей подруги, которая, собственно говоря, никакого недостатка в букетах не испытывает, поскольку является известной певицей, но всегда их отправляет на помойку, а дом украшает цветами пластиковыми, которым не нужно менять воду.

С тяжелой заграничной работой я не справилась. Замёрзла, проболталась по магазинам, купила себе рыбий жир, полезный для чего-то, но вот совершенно не помню для чего. Или от чего?

На обратном пути, подгоняемая голодом и музыкой “Шпонгл”, пыталась вспомнить что-нибудь хорошее о женщинах. Вспомнила два хороших стихотворения.

могла я в юности увлечься
да готовя щи улечься
с прохожим дядей на плите
ну а теперь года не те
могла я лечь куда попало
на грунт на снег на лед на шпалы
на гвозди с йогом из мадраса
не нужно было мне матраса
могла я в юности лечь спьяну
на арфу или фортепьяну
спиною извлекая звуки
от плясовой до буги вуги
под паровоз или под танк
могла забавы ради лечь
теперь себя веду не так
должна здоровье я беречь

(Владимир Уфлянд)

В похабном слове нет вреда,
а коли есть - терпи, бумага.
По-русски часто смерть - пизда.

(Влагалище - и вход и влага,
край моря, Невская губа,
то устье узкое, в котором
басит прощальная труба,
пестрят флажковым семафором;
и точно - не за край земли,
в дыру, в нору, в прореху мира
навек уходят корабли,
покачивая кормила;
назад не ждут их никогда,
рукой махнуло пароходство;
в туннель вползают поезда;
вбирает луч в себя звезда.)

Нет, смерть, конечно, не пизда,
но удивительное сходство!

(Лев Лосев)

Эти два стихотворения хороши, помимо прочего, еще и тем, что две последние строчки того и другого подходят ко многим жизненным поводам, я их часто повторяю.