Anne Lamott, Bird by Bird

Никто и никогда не учил меня писать, а к 37 годам оказалось, что за писание мне платят деньги (только за него и платят). Поэтому я с большим энтузиазмом читаю всё, что попадается на тему - а как это, собственно говоря, делать. Как писать? Какова процедура?

Редко находится что-нибудь по-настоящему полезное, но вот книга Энн Ламотт “Птица за птицей” содержит некоторые крупицы тайного знания.

Мудрости от Ламотт с моими комментариями.

1. Надо писать черновик. Это настолько понятно и очевидно, что, казалось бы, о чем тут говорить? Однако ж то и дело меня при написании черновика грызут злые мысли: отчего так коряво? Зачем я об этом, когда надо о том? Где логика? Где здравый смысл? Сразу же возникает порочный импульс - переписать хотя бы начало, хоть первое предложение, ведь оно должно завораживать и манить, а пока наверху маячит это кошмарное нечто, дальше дороги нет. Начинаешь переписывать первое предложение, уходит время, страдаешь, идеал так и не достигнут, но главное - нет и черновика. Следовательно, не из чего делать нормальный текст. В общем, очень важно признать и смириться, что черновик (shitty first draft - “дерьмовый первый вариант”, по-английски звучит гораздо ярче) - абсолютно необходимый этап, нужно расслабиться и написать его, не редактируя на ходу.

2. Малые обязательства. Тоже очень полезная штука, давшая название этой книге: “Описывай птицу за птицей”, - посоветовал отец брату Энн, когда тот маялся с школьным рефератом по биологии. Нельзя написать сразу всё, невозможно одним махом сотворить книгу, статью или даже главу. В отдельно взятый момент (”сейчас”) приходится сосредоточиваться на чем-нибудь одном - описать одну сцену, один пейзаж, одного человека в определённых обстоятельствах. Когда едешь ночью по дороге, ты не видишь ничего, кроме того малого, что освещается светом фар. Вот это и описывай. От себя добавлю, что это “одно”, единица описания, по-моему, соответствует абзацу.

3. Слушай свою брокколи. Так Ламотт называет подсознательное (по Фрейду), или Ребёнка (по Фромму), или интуицию, или кишки. В русской традиции это, скорее всего, будет жопа - мы ею чуем. Если не уважать внутренний голос (как его ни назови), то получается ерунда и морализаторство. Если же только его и слушать, то писать становится очень интересно, но совершенно непонятно, что с этим делать дальше и кто заплатит деньги за твой поток сознания (это уже я от себя).

4. Фиксируй свои мысли. Это, к сожалению, тоже очень актуально. Я к своим мыслям отношусь без достаточного уважения. Более того, я их насилую: если, допустим, ближайший дедлайн по духам - значит, я требую от себя идей про духи. А мысли про свинофермы считаю лишними и гоню прочь, несмотря на то, что следом за духами мне придется писать про свинофермы. Таким образом, масса ценных идей проносится мимо, только потому, что я не даю себе труда их записать. Ламотт советует разложить повсюду карточки, носить всегда с собой ручку и бумагу, и лишь только в голову придет мысль, сразу ее записывать. У меня, собственно, бумага и ручка прикреплены к ключам, однако пользоваться ими я так пока и не научилась.

5. Если хочешь стать писателем, но не знаешь, с чего начать, - начни с детства. Руководствуясь этим советом, я уже полгода пишу мемуары, начав вот именно что с детства. Написала много сотен тысяч знаков, страниц уже под двести, и конца этому не видно. Но теперь я чувствую что-то вроде обязанности - написать всё как было, как можно точнее, и это, надо сказать, меня мучает.

6. Наблюдай. У профессии писателя есть множество недостатков по сравнению с обычными, нормальными профессиями, но есть и достоинства. В частности, писателю ни в какой очереди не бывает скучно, потому что он не просто так стоит, а работает. Главное качество, которым писатель отличается от других людей, - он внимательный.

7. Пиши каждый день, преимущественно в одно и то же время. Что тут сказать - она права. Так делать нужно, но почему-то не получается. Хотя Ламотт приводит и кое-какие отмазки - например, в декабре и по понедельникам, по ее мнению, пишется плохо.

8. Ум - вроде неразумного щенка, не ленись каждый раз относить его на газетку. В том смысле, что если надо что-то придумать про свинофермы, приходится думать про свинофермы, хотя этого, может быть, совсем не хочется. Но если каждый раз усилием воли возвращать фантазию куда надо (на газетку), в конце концов, ум сдастся и придумает всё, что от него требуется. Этот пункт находится в определенном противоречии с пунктом 3 (”Слушай свою брокколи”), но, похоже, так и есть - в писательстве, как в жизни, вечно приходится лавировать между взаимоисключающими опасностями.

Вот, пожалуй, и всё полезное, что я вычитала в книге Энн Ламотт “Птица за птицей”. Бесполезного, к сожалению, тоже в избытке. Писательство для нее - способ борьбы с неврозом (Сорокин, кажется, тоже что-то такое о себе говорил), и значительная часть книги посвящена ее собственным проблемам и травматическим воспоминаниям. В самом начале она говорит о себе: “Моим единственным желанием всегда было - принадлежать”, и далее она настойчиво подчеркивает, что является частью группы - семьи (ее отец тоже был писателем), алкоголиков, бывших алкоголиков, матерей-одиночек, наконец, она вошла в какую-то маргинальную церковь, чтобы не сказать - секту. Меня это несколько раздражает - кажется, что человек с таким количеством собственных проблем не имеет права учить других. Но это, конечно, не так.

В общем, книга стоящая.