Березовский и Петров в Биоте

NB: Биот действительно так произносится, хотя должен бы произноситься “Био”. А жаль - было бы смешнее.

Было это 9 июня. Я ездила в Биот на концерт классической музыки. Тут у нас бывают хорошие и интересные концерты, денег стоят не запредельных, но поскольку начинаются они в 21.00-21.30 (чтобы зритель поужинал без спешки), а я терпеть не могу водить ночью, то одно из двух: либо я ни на какой концерт не еду, либо остаюсь ночевать в гостинице, то есть к стоимости билета надо еще прибавить гостиницу и ужин.

Но в этот раз на ужине удалось сэкономить, поскольку - какая удача! - именно в этот день стоматолог наконец склонил меня к тому, к чему склонял уже два года, и лишил меня зуба мудрости. Велел мне ничего, кроме мороженого, не есть, - я и не ела. К слову, за базар он ответил: не болело ни секунды, не распухло. Но я всё равно очень расстроилась, из-за самого факта: мне ведь всего 39 лет, а уже в организме не хватает двух деталей.

Вот и поехала себя утешать классической музыкой.

Концерт проходил в главной церкви Биота - Марии Магдалины, скульптура которой, в чрезвычайно фривольной позе, нависает над входом. Народу было полно, то есть полный зал, и на ступеньках сидели. Французские старушки доставали из ридикюлей подушечки, и это было правильно. Классическую музыку гораздо легче любить на мягком, а не на голых досках.

Исполнителей в этот вечер было два: Борис Березовский и Алексей Петров. Про Петрова я ровным счетом ничего не знала, а дама-устроительница (Лилиан Вальсекки ее зовут, если не ошибаюсь) объявила, что он, оказывается, племянник Березовского. Но не мальчик - 28 лет, и лауреат чего-то, в общем, достойная биография. Программа заранее не была объявлена (carte blanche). Березовский сам поднимался на сцену и на вполне приличном французском сообщал, что же мы будем слушать.

Одеты они оба были смешно: Петров в белом костюме с черной рубашкой, как в эпоху зарождения кооперативного движения, а Березовский в черном костюме, но не простом, а с искрой, как у Чичикова. И ботинки тоже блестящие.

Место мне досталось такое, какое ценят пианисты, т.е. слева и близко от сцены - можно было хорошо рассмотреть руки. Но я-то не пианист, а писательница, поэтому предпочла бы сидеть строго справа от сцены (были там такие места), и наблюдать рожи, а не руки.

Алексей Петров начал с рапсодии Листа - очень живо, и технично, и со страстью, в общем, как положено. Потом - что-то небольшое Шумана (”Арабеска”), опять Лист, я уже собиралась заскучать, как вдруг! Соната Кабалевского. Кто бы мог подумать, что Кабалевский писал затейливую серьезную музыку, а не только сонатины для ДМШ. Затем Петров сделал мощный ход: сыграл чрезвычайно эффектную “Пляску смерти”, к тому ж еще и француза - Сен-Санса. Сыграл с таким жаром, что зал на аплодисментах встал (остались сидеть только старушки и зубные инвалиды). Потом был еще этюд Скрябина, из которого, как мне показалось, можно было бы выжать больше чувства. В завершение Петров исполнил пьесу собственного сочинения, и покинул сцену в полном триумфе.

В перерыве вся толпа вывалилась на улицу, то есть на центральную площадь Аркад. Было уже около 11 вечера, Петров с Березовским и устроительницей сидели на скамеечке, курили и употребляли напитки, и меня вдруг пронзила ужасная мысль - а вдруг концерт уже закончился и Березовский ограничился конферансом?

Я уже собралась пойти поплакать в гостиницу (на той же площади), но тут фонарь при входе в церковь начал мигать, и народ потянулся обратно в зал.

Березовский начал с ни к чему не обязывающей “Баркаролы” Шопена. Она не техничная и вообще никакая, но с первых же нот стало понятно, зачем я приехала в Биот. Березовский из того же самого рояля извлекал совершенно другие звуки. У него особый набор звуков, другая палитра, и, собственно говоря, не так уж важно, что там он из этих звуков складывает, - они прекрасны сами по себе.

Публика однако немного прихуела, потому что явно рассчитывала на что-то блестящее, как костюм Березовского и “Пляска смерти” Сен-Санса. Он - молодец! - на поводу у публики не пошел и выдал три прелюдии Лядова. Был такой Анатолий Лядов, известный главным образом переложениями русских народных песен, но вот поди ж ты - и фортепьянные прелюдии, оказывается, писал.

Затем последовали прелюдии Рахманинова. Вот это было по-настоящему круто. Хотя бы сольминорная прелюдия, которую все знают: сейчас ее модно начинать на крутом вираже, с дикой скоростью, ум-ца-ца-ца-ца-ум-ца-ум-ца, и всё быстрее и быстрее до полной бессмыслицы. Березовский, к счастью, совершенно свободен от амбиций в сфере виртуозности, поэтому сыграл в человеческом темпе, и ни один звук никуда не пропал даже в октавах ближе к концу, которые у других исполнителей превращаются в сплошную кашу.

Потом он сыграл два вальса - Шопена и Равеля, и последним порвал зал в мелкие клочки. Люди рыдали, стонали, свистели и выпускали в потолок струи кипятка. Ну это правда убийственный номер, - тут тебе и Париж, и Лазурка, и канкан, и фонтан, и брызги шампанского, и глиссандо.

Вот оно на ютюбе:

Напоследок он выдал смешную пьеску малоизвестного американского композитора Чейзинса - “Час пик в Гонконге”, - и был таков.

Я же, поразмыслив, хочу сказать вот что.

Алексей Петров - очень хороший пианист, но ему категорически нельзя болтаться хвостом за дядюшкой, и делать ставку на Сен-Санса, равно как и на быстроту пальцев, тоже нельзя. Сам-то Березовский в 28 лет был уже ого-го какой монстр, ни на кого не оглядывался, играл что хотел и как хотел.

Борис Березовский - великий пианист с ужасным репертуаром. Лучшая рифма к слову “романтизм” - “цинизм”. Да, он великолепно играет Шопена с Листом и нашу родную азиатчину Рахманинова. И ему легко, и результат радует, - он знает, как дёргать за коллективную бессознательную слезоточивость и восторженность.

Проблема в том, что сам он ни разу не романтик. Романтизм - это про чувства. А чувств-то у Березовского и нет. Вместо них - гипертрофированная интуиция. Я не к тому, что его интерпретации - фальшивые. Ровно наоборот: он слишком хорошо знает (или думает, что знает) отношения музыки и человеческой натуры, и из-за этого играет романтиков чересчур идеально. Не бездумно-виртуозно, как какой-нибудь бессмысленный Володось, а идеально чутко и тонко.

А романтиков так играть нельзя! Романтизм предполагает небольшую червоточинку и гнильцу. Легкий насморк. Слегка задумавшиеся щи. Поцарапанный бампер. Иначе это не романтизм, а профанация.

Это моя первая и главная претензия к Борису Березовскому. Есть и вторая: XXI век на дворе, а у него до сих пор нет ни малейшего намёка на сайт, где бы можно было посмотреть расписание грядущих концертов. Французские еще можно как-то найти, а про итальянские вообще ничего не известно. Если кто что узнает, сообщайте, пожалуйста.