Надежда Моисеева
Рецензия на англоязычный перевод книги В.Г. Сорокина “Норма”,
выполненный американской переводчицей Moore.
Приятно, что англоязычный читатель получил гипотетическую возможность познакомиться с «Нормой» - центральным ранним произведением живого классика ВРЛ. Перевод выполнен со старательностью прилежного студента, что, безусловно, большой плюс для эпизодов, построенных на имитации соцреализма (часть 1 нормы) и, возможно, русской классики (начало части 3; мы не видели примеров). Однако стилистическое богатство Сорокина этим отнюдь не исчерпывается. В этом отношении часть 7, присланная на рецнзирование, является весьма показательной.
Первое, что бросается в глаза - это обилие технических неточностей. Иногда они вызваны девственным невежеством переводчицы в том, что касается русскоязычной культурной среды (например, знаменитый русский шахматист Алехин, ассоциирующийся как минимум с «Защитой Лужина», трансформировался в пошлого Алексиса, который не вызывает в памяти ничего моложе «Леса»). Еще удивительнее беспомощность г-жи Мур в отношении западной культуры (ей не удалось опознать французско-международное c’est la vie в «Розе Селяви», отчего та сделалась бессмысленной селянкой Селявой (Selyava); даже англоязычный писатель Evelin Waugh превратился прихотью переводчицы в китайца Vo).
В некоторых местах г-жа Мур оказывается настолько запутана сорокинским синтаксисом, что, отчаявшись, переставляет все с ног на голову. Так, во фразе «Мне кажется, что прежде всего этому способствует стойкое убеждение подсудимого в непреходящем значении XX века, как «осевого времени» (К.Ясперс) цивилизации, а следовательно и культуры» она от себя заменяет «непреходящее значение» на какое-то «необыкновенное знание» (unparalleled knowledge), отчего фраза в обратном переводе на русский делается неузнаваемой и глупой: “Мне кажется, что прежде всего необыкновенное знание подсудимым цивилизации XX века способствует его стойкой убежденности в Дюшане, как в «осевом времени» (К.Ясперс), и, соответственно, в культуре» («It seems to me, that above all the accused’s unparalleled knowledge of the 20th century civilization promotes his steadfast conviction towards that one (Duchamp), like “Axial Time” (K. Yaspers), and consequently, culture”).
Подобные проколы еще можно было бы списать на непреодолимую изощренность сорокинской фразы (хотя чего уж тут такого сложного?), но совсем непростительна ничем не мотивированная небрежность в мелочах, которой изобилует перевод госпожи Мур. Скарлатти почему-то настраивает гитару, а не скрипку, «съешь лошадку» переворачивается в «я съем твою лошадку», «ограниченность» трансформируется в «органичность» - примеров множество.
Опытный редактор, конечно, смог бы исправить все эти огрехи, если бы было ради чего. Иными словами, если бы переводчица проявила чуткость в отношении сорокинской стилистики, ей многое можно было простить. Но увы. Г-жа Мур не увидела ни вплетенных в «Стенограмму речи главного обвинителя» стихов (…и печатал, как дятел, /И как курица слепая стучал, /Мне мозги все распятил, /Пищеблоком своим докучал, /Пренатальный ребёнок, /Дзен-буддист, шизофреник, дурак, /Образован с пелёнок, /Но по сути - полнейший мудак и т.д.), ни, что гораздо трагичнее, фрагментов стихов советских авторов, на переосмыслении метафорики которых строятся все короткие новеллы, следующие за «Стенограммой» (С нами рядом бежал человек, /Нам казалось: отстанет - могила. /Он упал у траншеи на снег. /Малодушье его повалило и т.д.). Таким образом, 22 (по первому изданию) страницы «Нормы» оказываются лишены не только авторской иронии, но и вообще какого бы то ни было смысла, превратившись в графоманию, которая не способна вызвать у англоязычного читателя ничего, кроме недоумения.
Не менее огорчает то обстоятельство, что переводчице не удалось адекватно передать жаргонизмы и вульгаризмы, безусловно, являющиеся одним из центральных элементов языка «Нормы», как и других произведений Сорокина. В некоторых местах это приводит к прямому искажению значения: так, «шкары» (брюки) превратились в «needles» (иголки), а «корочки» (кожаные туфли) - в «spoons» (ложки). Любому человеку (тем более, профессиональному переводчику), заинтересовавшемуся значением этих терминов, не составило бы труда найти словарь русской жаргонной лексики в интернете (например, слово «шкары» можно обнаружить здесь: http://www.galaxy.com.ua/sh.html).
Цветную палитру матерной лексики г-жа Мур изучает при помощи монохромного монитора, сводя весь ее спектр к единственному термину «fuck» и его производным. В этой связи самые мрачные предположения приходят на ум, когда вспоминаешь о части 4 (стихи) и части 5 («Письма к Мартину Алексеевичу»), которых мы не видели. Вполне возможно, что строка «Июнь, пиздец, разъёба хуева» трансформировалась волей переводчицы в «June, fuck, fucking fuck»…
К сожалению, мы вынуждены констатировать, что перевод г-жи Мур, во-первых, не отвечает элементарным критериям профессионализма, во-вторых, обнаруживает полное отсутствие понимания важнейших составляющих стилистической системы «Нормы», следовательно, никак не может быть рекомендован для печати. Англоязычным читателям придется подождать.