mueller

 Надежда Моисеева

Франк Мюллер: мастерство усложнений

(опубликовано в журнале Ganz Europа (Берлин), 2003 г.)

Как мы представляем себе часовщика? Седовласый почтенный старец в белоснежном халате, с пинцетом в холеной руке и высокоточной лупой на глазу, не спеша соединяет крошечные винтики и шестеренки в единый механизм. Время от времени он отрывается от работы и бросает благоговейный взгляд на потемневшие от времени портреты прадеда, деда и отца.
Для большинства дорогих швейцарских часовых фирм такая картина действительно типична: традиции ремесла, заложенные несколько столетий назад, свято берегутся и передаются потомкам. Но есть и одно удивительное исключение. Одни называют его выскочкой, другие вундеркиндом, но факт остается фактом: родившийся в 1958 году Франк Мюллер создал одну из самых престижных, дорогих и элегантных часовых марок.

…Торжественное заседание в знаменитой женевской школе часовщиков Ecole d’Horlogerie, посвященное итогам года. За отличную учебу награждают лучших из лучших - естественно, часами! Франк с гордостью смотрит на сдержанно-благородные Rolex Oyster, размеренно тикающие на его запястье. Однако эйфория продолжается недолго: рассмотрев великолепную награду снаружи, он чувствует, что обязательно должен исследовать внутренность часов. Ноги сами несут его к мастерской. Пока однокашники веселятся и пируют, отмечая начало каникул, Франк Мюллер разбирает новенькую золотую “устрицу”. Жалко? Еще как! Но профессиональная любознательность не позволяет ему отступить. День сменяется вечером, и к полуночи часы превращаются в набор сверкающих металлическим блеском деталей. Тяжело вздохнув, Франк начинает аккуратно, не делая ни одного неточного движения, собирать свой “ролекс” обратно. К утру все готово, но он не может отделаться от чувства, что, несмотря на всю красоту и точность механизма, замечательные часы можно еще как-то усовершенствовать.

Франк Мюллер с детства любил ковыряться в механизмах, а вот школьные науки давались ему не очень легко. Успехами он не блистал, но родители (его отец - швейцарец, а мать - итальянка) не особенно настаивали на том, чтобы их сын поступил в университет: гораздо надежнее, по их мнению, получить хорошую рабочую специальность, чтобы всегда была возможность прокормить себя своими руками. Франк не возражал: оставив школу в пятнадцать лет, он пытался ремонтировать мотоциклы и укладывать паркет, но дело не пошло: он вовсе не был “белоручкой”, но грубое ремесло казалось ему скучноватым.
Больше всего он любил воскресенья, потому что только в этот день в Женеве работал блошиный рынок, где продавалась всякая всячина: треснувшие чашки, порванные бусы, сломанные этажерки… И, конечно же, часы. Некоторые экземпляры еще подавали признаки жизни, если их хорошенько потрясти, но в основном это была просто сломанная рухлядь с треснувшими циферблатами, без стекол, а иногда и без стрелок. Владельцы этого видавшего виды имущества иногда для приличия торговались, но чаще всего отдавали старье буквально за гроши. Вечерами Франк, вооружившись примитивными самодельными инструментами, увлеченно трудился над замысловатыми механизмами. Он пытался разобраться в предназначении каждой пружинки, каждого винтика, каждой шестеренки. Вскоре ему удалось не только собрать из разрозненных деталей настоящие часы, но и заставить их тикать, правда, ход этой первой поделки был не очень точен. В следующее воскресенье он принес свое произведение на рынок, похвастаться перед продавцами. И получил от одного из них неожиданный совет: “Парень, ты все равно только и делаешь, что возишься с часами. Почему бы тебе не пойти в школу часовщиков?”
В самом деле, странно, что такая простая мысль не приходила ему в голову. Ведь он живет в Женеве, которая на протяжении пяти веков является центром мирового производства часов! Наконец-то Франк нашел занятие по душе. На этот раз он с головой погрузился в учебу: его интересовало все, что было связано с часами - история, технологии, дизайн. Он целыми днями просиживал то в библиотеке, изучая старинные чертежи и рисунки, то в мастерской, без устали разбирая и собирая разнообразные механизмы.
Однако вскоре он сделал для себя очень неприятное открытие. Великие швейцарские марки, выпускающие дорогие, красивые и точные механические часы, стремительно утрачивали свой авторитет, уступая дорогу современной электронике. В моду вошли японские кварцевые часы: их современный дизайн, невысокая цена, дополнительные “навороты” в виде калькулятора или шагомера подкупили европейскую молодежь. Франк с ужасом замечал, как все больше его сокурсников щеголяли электронными Seiko. В ответ на его недоумение один из них бросил: “Может, они не так красивы, как механические, но зато их не надо заводить!”
Франк только сокрушенно качал головой. Не надо заводить! И это говорят будущие часовые мастера! Для него ежедневный процесс завода часов был чем-то вроде священного ритуала, отправной точкой нового дня. И изменять родной механике он не собирался. Вместо того, чтобы присоединиться к толпе, которая гонится за ультрамодными маркетинговыми фокусами, он выбрал прямо противоположный путь, путь в прошлое. Еще будучи студентом, он перезнакомился с многими коллекционерами, которые сразу же признали в этом юноше “своего”, и доверяли ему свои сокровища: изучать, чистить, чинить. К окончанию Ecole d’Horlogerie через умелые руки Франка прошли старинные часы практически всех швейцарских марок. Однажды ему задали вопрос: есть ли у него любимая фирма. Франк задумался. Элегантность Patek Phillipe, шик Cartier, надежность Omega… как их сравнить? Пожалуй, важнее всех прочих характеристик для него сложность часов, воплощением которой, конечно же, является марка Breguet.

Чуть-чуть отвлекшись от жизненного пути Франка Мюллера, вспомним пушкинские строки:

Онегин едет на бульвар
И там гуляет на просторе,
Пока недремлющий брегет
Не прозвонит ему обед.

Часовая марка Breguet знаменита не столько мелодичным звоном (”репетиром”), сколько таинственным устройством “турбийон”, которое в конце XIII века изобрел основатель фирмы Авраам-Луи Бреге. Он считал, что при помощи этого весьма замысловато устроенного механизма можно нейтрализовать силу земного притяжения, вызывающую мельчайшую погрешность в точности хода часов. Хотя впоследствии выяснилось, что турбийон не уничтожает, а всего лишь маскирует эту погрешность, его размеренные ритмические движения, за которыми можно наблюдать в специальном окошечке, делают часы еще более изысканным творением рук человеческих.
Чем сложнее, тем лучше, решил для себя Франк Миллер. Досконально изучив старинные модели, он трудился целый год, чтобы самостоятельно создать часы, оснащенные турбийоном. В успехе он не был уверен: ему казалось, что публика по-прежнему падка на восточные часовые дешевки. Однако результат превзошел все ожидания. Если раньше Мюллер был известен в качестве реставратора, то теперь все чаще он получал заказы на собственное изготовление часов. В 1991 году тридцатитрехлетний Франк нашел инвесторов и открыл собственное часовое предприятие. Шаг более чем смелый: в Женеве несколько десятков заслуженных фирм с многовековой репутацией буквально задыхались от недостатка клиентов. На что может рассчитывать человек, чье имя известно лишь очень узкому кругу людей, влюбленных в часы? К тому же Мюллер не собирался заигрывать с покупателями, создавая упрощенные, удешевленные модели: он работал только для тех, кто готов выложить за “игрушку” несколько тысяч долларов.
Положившись на свое мастерство и опыт, молодой часовщик не промахнулся: уже через год фирму Franck Muller пригласили участвовать в престижнейшем Женевском международном часовом салоне. Тем самым эту марку признали не только покупатели, но и коллеги.
Секрет успеха Франка Мюллера известен всем клиентам. На обратной стороне всех часов, появляющихся на его предприятии, выгравирована надпись: “Master of Complications” (”мастер усложнений”). Изящные решения труднейших задач - вот его конек. Франк Мюллер не ограничился выпуском часов с турбийоном (что само по себе является нетривиальной проблемой), а пошел дальше, соединив в одном корпусе часы, турбийон и другие приспособления: хронограф, репетир, календарь, “прыгающую” секундную стрелку (тоже изобретение Мюллера). В 1992 году он выпустил шедевр под красноречивым названием “Самые сложные наручные часы в мире”: большой и малый репетиры, вечный календарь с указанием дней недели, фазы Луны, температура, хронограф - целая лаборатория, которую можно носить на запястье. В 1998 году Франк Мюллер создал самый маленький в мире турбийон, для наглядности поместив его в прозрачный корпус.
Но высокое техническое мастерство было бы просто занятным курьезом, если бы Франк хоть на минуту перестал думать о художественном образе своих творений. Часы Franck Muller не спутаешь ни с какими другими. Их нельзя не заметить на руке человека, даже если он находится в другом конце комнаты. При ближайшем рассмотрении оказывается, что в часах нет ничего “проходного”, случайного, нейтрального: все детали являются глубоко продуманными элементами индивидуального стиля. Корпус сделан из платины или восемнадцатикаратного золота разных оттенков (розового, желтого, зеленого, красного и белого). Стекла делаются исключительно из кристаллов сапфира, которые невозможно поцарапать. Сколько бы не было устройств, соединенных в одном корпусе, цифры всегда очень четкие и заметные. Стоит ли говорить, что и шрифт для них разработан специально!
“Дитя красоты и технологии,” - так однажды сказал о Миллере один из его покупателей. Казалось бы, этих двух составляющих вполне достаточно для того чтобы преуспеть в создании первоклассных часов? Да, но Франк Мюллер - перфекционист, поэтому ему этого мало. Он создал совершенно особую атмосферу вокруг своей продукции, добровольно сделавшись посредником между часами и людьми, которые будут их носить. Многих клиентов он знает лично. Каждый коллекционер часов знает, что к Мюллеру можно обратиться за советом, касающимся не только его продукции, но и других марок. Мюллер обязательно ответит, и не через секретаршу, а лично. И это будет искренний и исчерпывающий ответ увлеченного человека, а не обычная рекламная белиберда. Так что Франк Мюллер - не только создатель, но и “лицо” своей продукции. Каждый месяц не менее четырех-пяти дней он посвящает общению с клиентами: по его мнению, это трудоемкий, но честный, и оттого гораздо более действенный способ рекламы.
Принцип личной ответственности действует и на предприятии Мюллера: по номеру на часах всегда можно определить, какой мастер их делал. Само собой разумеется, что со всеми своими работниками требовательный шеф поддерживает личное знакомство. Впрочем, это не так уж сложно: их всего несколько десятков. Часы Franck Muller - штучный товар, и собирают их лучшие из лучших. Франк отдает предпочтение молодым сотрудникам: по его мнению, чтобы талант мог по-настоящему расцвести, его нельзя загонять в жесткие рамки копирования традиций, как это зачастую происходит на других часовых фирмах.
Надо признать, что условия для “цветения” своих подчиненных он создал поистине сказочные: часовое предприятие Franck Muller расположено не в пыльном городе, а в маленьком (чуть больше двух тысяч жителей) селении Жанто на берегу чистейшего Женевского озера. Мастера работают в окружении живописных холмов, увитых виноградом, а над всем этим великолепием возвышается высочайшая вершина Европы - снежный Монблан.
Кто покупает часы Franck Muller? В любви к этому стилю неоднократно признавались актриса Деми Мур и певец Элтон Джон. Но, как ни странно, большинство покупателей - вовсе не миллиардеры и не звезды шоу-бизнеса: среди клиентов Мюллера много врачей, финансистов и других профессионалов, которые находят, что соединение в одном часовом корпусе многих полезных функций помогает им в работе. По словам Мюллера, покупатели подарили ему некоторые новаторские идеи. Например, одна из самых успешных моделей “Mister Banker” создана по просьбе банкира, который хотел видеть на своем запястье время сразу в трех часовых поясах, чтобы мгновенно отмечать, сколько времени осталось до закрытия крупнейших валютных бирж.
Хорошо налаженная “обратная связь” с владельцами его часов подчас имеет довольно неожиданные последствия: так, по совету одного нью-йоркского врача, приехавшего в Женеву за очередным экземпляром для своей небольшой коллекции, Мюллер раз и навсегда отказался от курения. Как он сам признает, собственной силы воли для этого не хватало, требовался определенный толчок “извне”.
Помимо часов, Франк Мюллер любит скорость. Эта страсть унаследована от деда: тот торговал мотоциклами “Harley Davidson”, сам любил скоростную езду и на протяжении многих лет возглавлял швейцарское общество любителей мотоциклов. В честь авто- и мотогонок Франк даже создал специальную модель часов под названием “Endurance” (стойкость), c 24-часовым циферблатом вместо 12-часового.
Что касается коммерческого успеха, он никогда не являлся для Мюллера самоцелью: “Я думаю о часах и людях, которые будут их носить, а вовсе не о цифрах”, - говорит он. Но вот парадокс: отсутствие ошеломляюще высоких финансовых показателей не помешало ему войти в группу “эксклюзивных швейцарских марок”. Эти фирмы находятся на особом положении, являясь почти что национальным достоянием, поскольку, по мнению многих авторитетных экспертов, именно они являются деятельными хранителями швейцарских часовых традиций. Таких фирм всего тринадцать, - только они полностью соответствуют строгим критериям: эксклюзивность, качество, репутация, и… “усложнения”, которые так уважает Мюллер. Конечно, в этом списке оказалась и марка Breguet, напитавшая молодого часовщика идеями и традициями. А вот Rolex, несмотря на всемирную известность и большой объем продаж, такой чести не удостоился: часы этой марки эксперты сочли “простоватыми”.
11 июля Франку Мюллеру исполнится сорок пять лет. До “почивания на лаврах” дело, конечно, пока не дошло, но определенные итоги подвести можно. За эти годы он выпустил более 15000 часов, носящих его имя, создал несколько “самых-самых”, запатентовал несколько важных для часового дела открытий. Женился и надеется, что сын тоже станет часовщиком. Марка Franck Muller постоянно развивается, но сам он уверен, что ему и впредь удастся выпускать часы стоимостью 200000 долларов, в которых нет автоматического завода. “Человек, который потратил столько денег на часы, просто обязан их любит и ежедневно с ними общаться”, - уверяет Мюллер.
Такие уж у него принципы.