Надежда Моисеева
Те самые мокасины
(опубликовано в журнале Madame Figaro, 2008 г.)
133 шипа на подошве - их ни с чем не спутаешь. Мокасины Tod’s (в Италии их ласково называют “гоммино”) полны загадок. Как так - обувь на каждый день, но высочайшего качества. Кажутся вечной классикой - а марке всего-то тридцать лет. Модные - но их форма не меняется. Рекламируются мало - а на “звездных” ногах встречаются часто. Чтобы понять тайну мокасинов Tod’s, я отправилась на их родину - в итальянский регион Марке.
Даже если вы влюблены в Италию, вполне возможно, что о Марке вы никогда и не слышали. На “сапоге” есть места куда более известные. Жители Марке редко попадают в новости: не жалуются на экономический спад, не вываливают мусор на улицы, не высказывают сепаратистских настроений. Конечно, Марке обладает всем необходимым, чтобы считаться туристическим раем: здесь есть море и горы, долины и леса, древнеримские развалины и исторические достопримечательности (например, тут родился художник Рафаэль и поэт Леопарди). Однако чувствуется, что местные обустроили свой быт не для привлечения туристов, а для себя лично. На полях пасутся мясистые коровы, по дорогам разъезжают грузовички, дома, даже построенные в 9-10 веках, восстановлены и отремонтированы, над крышами вьется дымок. Не как в иных, более туристических районах Италии, где живописные развалины привлекают туристов 2-3 месяца в году, а в остальное время так и продолжают себе разваливаться дальше.
Житель Марке по-итальянски называется “маркеджано”, и это слово прекрасно рифмуется со словом “артиджано” - “мастер, ремеслянник”. Действительно, в этом регионе производится масса красивых, добротных вещей. В городке Кастельфидардо делают лучшие в мире аккордеоны. В Фабриано - знаменитую акварельную бумагу. А в долине между городками Кассетт д’Эте и Монтекозаро выстроена самая большая в Италии обувная фабрика. На ней-то и выпускают мокасины Tod’s.
Обуть кентавра
С первого взгляда кажется, что я попала в будущее. Например, в центр по управлению космическими полетами: пустые белые коридоры, лихие спирали металлических лестниц, огромные окна, сквозь которые виднеются диковинные сады и густые бамбуковые заросли - на обувную фабрику ну никак не похоже. Оказывается, так пожелал владелец Tod’s Диего Делла Валле, когда заказывал проект нового здания своей собственной жене, архитектору Барбаре Пистилли. Он хотел, чтобы работать здесь было комфортно, а для этого в первую очередь необходим простор.
Однако, чтобы не было скучно, в здании не всё белое, есть и яркие пятна - работы современного художника Джованни Гастела (в основном на обувную тематику), и просто стены, выкрашенные в какой-нибудь интересный цвет. Например, в желтоватый - точно такого же оттенка, как мокасины Tod’s на ступнях Катрин Денев, сфотографированной в неформальной обстановке. Я рассматриваю фотографии из серии “звезды в Tod’s”. Джессика Альба, Карла Бруни, Алисия Кейз, Ума Турман, Клаудия Шиффер… К celebrities в Tod’s отношение особое. Звездная ножка в балетках, звездное плечико с сумкой на ремне - такую рекламу не купишь ни за какие деньги. Поэтому три специальных отделения (два в Нью-Йорке, одно в Париже) заняты отслеживанием гардеробов известных личностей.
Вообще-то и история бренда Tod’s началась с того, что “гоммино” часто надевал самый харизматичный и популярный итальянский бизнесмен - владелец автомобильного завода ФИАТ, а также футбольной команды Ювентус Джанни Аньелли, близкий друг Диего Делла Валле. Ведь до того, как прочно войти в жизнь итальянского среднего класса, мокасины были рабочей обувью профессиональных водителей и автогонщиков - так называемые “driver’s shoes”. Благодаря резиновым шипам нога настолько плотно и надежно прилегает к педали, что человек и машина понимают друг друга с полу-движения, сливаются в одно целое, словно превращаясь в современного кентавра.
Приняв решение выпускать “гоммино” под cобственной маркой, Диего Делла Валле не стал вкладывать деньги в дорогостоящие маркетинговые исследования: например, удачное название Tod’s он нашел сам, буквально за секунды: раскрыл телефонный справочник и отыскал в нем подходящую фамилию, которая бы одинаково хорошо звучала на разных языках. Зато он сделал ставку на психологию, справедливо предположив, что в глубине души мы все хотим чувствовать себя уверенно и защищенно. И если мокасины дарят людям чувство надежности, значит, они будут хорошо продаваться..
Детский сад
Производство мокасинов начинается с дизайнерского крыла. Здесь в обстановке строгой секретности придумываются новые коллекции, поэтому фотографировать нельзя. Все же мне удается кое-что подсмотреть: в будущем сезоне нас ждут каблуки, контрастные оттенки (белое и черное очень даже называть), новая гамма коричневого - от слоновой кости до бронзы, меховая отделка. Но мешать творческим работникам не хочется. Поэтому я направляюсь в зал моделирования. Техники-моделисты, облаченные, как врачи, в белые халаты, “оцифровывают” детали, то есть переносят их с обмотанных размеченной калькой колодок в комьютер. Один ботинок состоит примерно из сотни элементов, и каждый должен быть выточен с идеальной калибровкой, причем в трех размерных рядах: европейском, американском и азиатском. Европейские женские размеры Tod’s - с 34 по 42, мужские - с 39 по 47. В эти рамки вписываемся даже мы с мужем (у меня - 41-й, у него - 39-й).
Здесь моделируют не только обувь Tod’s, но и другие линии, которые выпускаются на фабрике: Hogan (в спортивном стиле) и Roger Vivier (вечерние, нарядные туфли). Поэтому в зале работают несколько десятков моделистов. Почти со всех компьютерных экранов мне лукаво улыбаются пухлые младенцы. С рождаемостью на фабрике дело обстоит великолепно, и не в последнюю очередь потому, что в этом же здании есть детский сад. Туда я тоже заглядываю, в надежде увидеть, как из юного поколения воспитывают будущих обувщиков, подкладывая им игрушечные дратвы, молоточки, сапожки… Но нет: дети как дети, возятся с машинками, куклами и мячами.
А меня ждет зал кожи. Наверное, это самое большое помещение на фабрике. Главный здесь - Тони Рипани, который работает на Tod’s почти тридцать лет. Он и его помощники проверяют каждую шкуру, причем вручную: исследуют каждый сантиметр в поиках пятен, царапин и растяжек. Из техники тут присутствует только машина, растягивающая кусок кожи на протяжении нескольких часов - так можно удостовериться, что ботинок не порвется на сгибе. Я прошу Тони принести для фотографирования “что-нибудь красивое”. Он в замешательстве. Он не понимает, как кожа может быть некрасивой (конечно, если она не бракованная).
Через минуту на столе вырастает гора шкур: полосатая зебра (очень в духе новой коллекции), черная лакированная ящерица, серебристый питон, страус в крупных пупырышках, козлиные кожи всех возможных оттенков. Тони разворачивает передо мной свою гордость: лазурного аллигатора: “Узор - м-м-м!” (он целует кончики своих пальцев). Переплетение больших и маленьких квадратиков действительно впечатляет. Каждая пятая пара обуви на Tod’s делается из экзотических шкур. Самое сложное - подобрать более или менее одинаковый рисунок, чтобы правый ботинок был похож на левый, как брат-близнец.
Этим занимаются закройщики. Мы переходим в следующий зал. Здесь работают не в белых, а в темно-красных халатах. Кажется, мне повезло: пожилой усатый закройщик расстилает перед собой апельсинового аллигатора. Сейчас он будет вырезать из них детали будущих “гоммино”. Мы с фотографом пристально следим за его руками, но через мгновение закройщик уже подписывает лоскут специальной ручкой, которая в конце производственного процесса стирается, не оставляя следов.
Я прошу его действовать немного помедленнее, и он очень старается: как в замедленном кадре, накладывает на кожу лекало причудливой формы, плавно опускает руку с маленьким блестящим ножом… и снова держит готовую деталь. Не успели. Он говорит с виноватым видом: “Ребята, попросите кого-нибудь помоложе, а я уж так привык, медленно у меня не получится”.
Если на кройке заняты в основном мужчины, то сшивают детали женщины. И вот тут-то никакой спешки быть не может. Красивый наружный шов на мокасинах делается тоже вручную - в одну иголку или в две иголки, в зависимости от модели. Одна работница за час управляется только с одной парой. Занятие это кропотливое, поэтому некоторые швеи предпочитают работать на дому.
Время приближается к шести часам - это конец рабочей смены. Я волнуюсь -неужели не увижу, как на “гоммино” вырастают шипы? Девушка-”шиповник” уже собирается уходить - не домой, а в тренажерный зал, который располагается здесь же, на фабрике. Однако, видя наши несчастные лица, не только остается, но и вытаскивает из уже готовой подошвы пластиковую вкладку, чтобы прочитать нам небольшую лекцию. Оказывается, не все шипы одинаковы! Они бывают трех типов: круглые поменьше, круглые побольше и еще больше - овальные. Благодаря этой хитрости подошва изнашивается равномерно.
Контроль качества
О нем не говорят, и журналистам не показывают: сама мысль о том, что фабрика Tod’s может выпустить бракованный ботинок, кажется кощунством. Однако все же мне удалось выяснить, что контроль здесь есть есть - выборочный. Вытаскивают первую попавшуюся коробку, и если на исследованном мокасине есть малейший недочет, то скрупулезно проверяют всю партию. Каждый неудачный башмак отправляется на гильотину, которая рассекает его напополам.
Гораздо больше о качестве говорит тот факт, что Диего Делла Валле даже и разговоров не допускает о том, чтобы перенести производство куда-нибудь в Юго-Восточную Азию, как это делают многие обувные фирмы. Вместо того, чтобы возить дешевую обувь в Европу, он поступает ровно наоборот: с 2000 года открывает магазины Tod’s в Китае, Таиланде, Малайзии, Индонезии и успешно продает в них дорогие туфли, сделанные в Марке. Потому что “Made in Italy” - это не только название популярной песенки, но и подлинный знак качества. В этом и состоит главная тайна мокасинов Tod’s.