Надежда Моисеева
НИКЕЯ
Когда живешь в мавзолее, на счастье особенно надеяться не приходится.
Здесь все дышит тленом и разрухой. На бугристой тахте два года назад потерялась невинность. Лукавая cцука подруга Машка, которой все было по наивности рассказано, уверяла, что “с первой ночи понесла” бывает только в сказках Пушкина. Хотя последствия были оперативно ликвидированы, неизвестно зачем состоялась свадьба, и тоже здесь, ибо в родительской квартире писалась бабуля. Конкурс “где невестина звезда?”, в котором фигурировали ножницы, две катушки ниток и старые газеты, всем участникам запомнился надолго: дяде Боре сильно поранили ухо, а когда приехала “Скорая”, жених уронил на никины туфли суфле “Сюрприз” (чудесная вещь, внутри мороженое, а вверху безе, запеченое так быстро, что мороженое не успевает растаять!).
Комическая пара (он - метр шестьдесят, гастрит, прыщи, она - метр семьдесят, размер 50, свекольные щеки) прожила тут недолго. Славика потребовалось прописать, и как только, так он, не выдержав ну никакой приличной паузы, ни одного месяца, начал тут же шуметь, разводиться и требовать отдельной жилплощади. Сволочь. А чего там было менять, заплёванная одноклеточная в Восточном Кукуеве. Дело кончилось продажей родительской “шестерки”. Лучше не вспоминать, но мать никогда не упускает случая.
Итак, на совсем чуть-чуть подванивающей кухоньке Ника вяло тычет ложкой в макаронных червячков с креветочным вкусом и листает каталог, который ей дала Машка.
Как было дело.
Позавчера звонок лучшей подруги в её наиболее опасном - приторном - воплощении: “Лапунь, ну что мы как эти самые! все некада и некада! Хватит уже, а? Давай, а? Ждём тебя, сонце!” С обледенелым сердцем и в безумной смутной надежде на то, что все будет не так, как уже давно известно и всегда, Ника покупает кондитерское изделие и “Букет Молдавии” и едет в Кукуево Северное. По дороге гадая, какая конкретно гадость на этот раз. Что угодно может быть. Ничему не огорчаться, настраивает себя Ника, глубоко огорченная заранее. В прошлый раз это был Машкин отпуск в Марокко. В позапрошлый енотовая шуба. На том еноте уже проплешины появились! Но осадок остался.
Удар был буквально ниже пояса (хоть у Ники и нет яиц, хе-хе). Неподготовленная, она опростоволосилась уже на входе. Раньше в тёмную прихоженку надо было протискиваться боком из-за огромного гардероба (Машка говорила, что он старинный, но было ясно, что просто всё лень его на помойку снести, и потом, он настолько облез, что его с фасаду обклеили обоями капустной расцветки). А теперь Нике пришлось невольно ахнуть и зажмуриться, так всё сияло. Крошечные лампочки горели на подтянувшемся вверх потолке (антресолю сломали, догадалась она), из стены торчало бра (бра! в прихожей!), рядом с которым висели узкие полочки: на одной красовался белый пион в тонкой вазе, на другой тлело индийское благовоние.
Но эти детали Ника разглядела потом, а поначалу она, как слепой щеночек, жмурилась и тыкалась носом в разные стороны, ничего не понимая. Машка, естественно, ухохатывалась, глядя на это зрелище, потом наконец сжалилась и повесила её пальтецо куда-то прямо в стену, раздвинув невидимые дверцы. После чего царственным жестом пригласила Нику в комнату. По дороге попалось необыкновенное треугольное зеркало, в котором мелькнула никина обескураженная физиономия. Ну, дела…
Опять полочки, пуфики, креслица, комодик, шкафы - Машка не стесняясь распахивала дверцы. А чего стесняться: аккуратнейшие коробочки поменьше и побольше, выдвижные ящички, подвесные кармашки. И, что самое удивительное, при этом потрясающем порядке стало гораздо просторнее! Просто танцы устраивать. Всё как-то выстроилось и уместилось вдоль стен, под окном… Стоп, стоп…
- А где кровать? - ошарашенно спросила Ника.
Кровать это святое. Говорят, мужики меряются длиной этого самого, ну а женщины меряются кроватями, факт. Допустим, в одной квартире на первый взгляд бардак: лампочки перегорели, горячей воды нет, на ужин картошка, друг на друга гавкают. Но заглянешь в спальню, а там полноценное двуспальное ложе, а на нем сирийское покрывало, а на нем прибалтийские клетчатые думочки с кисточками, штук пять, а рядом тумбочка, а на ней вазелин, а шторки так кокетливо занавешены. Сразу понимаешь: здесь в плане отношений всё отлично, мелкие бытовые трудности не страшны.
Бывает и наоборот: чистенько, друг друга называют “дорогая” и “дорогой”, мясо под майонезом, “отличное сухое вино” (кислятина, в которую всегда хочется ложку сахару бухнуть), потом он уже в фартучке говорит “идите девчонки болтайте, посуду я помою”. Но сколь ни задушевной была бы девичья беседа, вскоре хозяйка начинает поглядывать на часы - метро закрывается, - а робкий намёк что мол не остаться ли мне, ещё бы потрепались, - натыкается на глухую стену непонимания. Вглядываешься - и правда: - тут топчанчик “Юность”, а там еще хуже, какой-то антикварный кожаный горбун. И жалкий лепет в оправданье - “мои книги здесь, а серёжины там, поэтому мы решили… нам так удобнее…”
Эх…
Нет, личную жизнь на раскладушке не построишь, и не тешьте себя иллюзиями.
Машкины воззрения на кровать были правильные, она с гордостью откипячивала с простыней спермные пятна, не ленилась гладить пододеяльники и свою кособокую махину иначе как “сексодромом” не называла.
Теперь вместо дрома не было ничего.
Вообще ничего.
Ника в непонятках хлопала глазками, подруга потешилась вдоволь, а потом, заливаясь счастливым смехом, ловко выдернула откуда-то из-под стеллажа полосатый матрасик на колесиках. Белье убиралось в журнальный столик.
Фиолетовые и оранжевые линии поплыли перед никиными глазами. Ей хотелось плакать. Это было какое-то запредельное унижение. Да, Ника развелась, да, Славик оказался скотиной. Но ведь он у нее был, настоящий муж! А Эдик узаконить отношения ну никак не собирается, и все знают, что Машка по этому поводу переживает страшно, однако пытается делать вид (жалкий довольно-таки вид), будто это она не хочет. Никина пыльная тахта была на равных с машкиным колченогим ложем, можно было обсуждать не стесняясь все проблемы и горести, даже самые интимные. А теперь… какой-то клоунский или даже тюремный (Ника успела секундочку порадоваться точно выбранному эпитету - во всем надо искать положительные моменты, во всем!), да-да, именно тюремный матрасик! Ну что тут обсудишь! Да и какой, интересно, тут секс! С Эдиком-то, который ногти грызет и за столом ремень расстегивает, чтобы больше влезло! Ника поискала глазами Эдика, с целью мысленно его раздеть и уложить на полоски, но не нашла.
- В командировке, - было сказано со значением, - как будто бы он в Цюрихе. На самом деле, конечно, в Белебее или Зарайске, но Ника решила не уточнять. Вдруг всё-таки в Риге. Она попыталась убедить себя, что Машка плохо выглядит, но увы: Машка как Машка, слегка уставшая (”лапунь, мы же все лето как проклятые! Эдик говорит Кипр, я говорю больше не могу в этом сарае!”). Дово-о-ольная, словно бы при всех этих лампочках и полосках отсутствие штемпеля в паспорте её совершенно не волнует. Ага! Как же! Так и поверили! Высморкавшись, Ника поплелась за улыбающейся хозяюшкой на кухню.
Там оказалось еще хуже. Блестел кафель на стенах, перемигиваясь с кафелем на полу и металлической жердочкой, на которой уютно примостились половнички, ковшечки и умилительная крошечная терочка специально для цедры цитрусовых. Вместо люстры уютно и мягко светились бумажные шары. На бордовой скатерти (не клеёнке!) стояла треугольный подносик с фруктами. Через прозрачное (чистое!) стекло духовки виднелось что-то необычайно пышное: творожное суфле, и вытаскивалось оно не грязным полотенцем, а специальными клетчатыми рукавичками.
“Дома тоже есть фрукты - мороженая вишня и персики”, - бледно подумала Ника. Её персики были зеленоватые и лежали в целлофановом пакете. Есть их не хотелось.
Другой мир всегда существовал в её воображении. Там любую неприятность можно победить улыбкой, там таблетки от насморка избавляют от насморка, там пышные формы в купальнике смотрятся соблазнительно, там после дружеского пикника остаются не лужи блевотины, а забавные фотографии и золотистый загар. Собственно, этот тот мир был не так уж и далеко. То и дело доносились его отзвуки. Сестра соседки вышла замуж за австралийца. Однокурсница, начав секретаршей в “Кока-коле”, через год кончила под заезжим начальником зальцбургского кокакольного отделения, а через два стала Фрау Шеф Европейского Департамента. Ещё одна знакомая отправилась в Париж представлять интересы ювелирной фабрики, возглавляемой её же папой. Присылала оттуда открытки с перечислением баров, где ей удалось “хорошо посидеть” и с жалобами на домработницу, которая не понимает по-английски, забывает пылесосить гардины и бутылки выносит с недовольным лицом.
Про такой другой мир было всё понятно: деньги, связи и готовность лечь с кем попало. Ничего этого не было ни у Ники, ни у Машильды. Стартовые условия, так сказать, одинаковые. Родственники - “медики и педики”. Дачи - шесть соток. Моральные принципы: “Умри, но не давай поцелуя без любви”, ну или почти. Даже квартирёхи в похожих домах (серия ПХ-14), только у одной в К.Восточном, у другой - в Северном К.
И вот!.. Вот она, самая настоящая другая жизнь, и она - Машке?! За что?! Где справедливость, че?!
Ника настолько ослабела от увиденного, что перестала сопротивляться, и безропотно позволяла хозяюшке наносить удар за ударом, - стиралка под раковиной, цветной мешочек для газет, эр-го-но-мичный стулик (какого-то гинекологического вида, колени враскоряку), пуфик в тон шторкам… Что на это скажешь?! Только “ах” да “ох”… А ведь, например, когда было с шубой, то Ника оказалась в весьма боевом настроении и тут же заметила, что пуговица треснутая, а запасной не оказалось, так что триумф был сильно, сильно смазан.
Однако сейчас и Машка потихоньку растаивала и обмякала: положение обязывало, лежачего не бьют, да и такой лояльности с Никиной стороны она ну никак не ожидала. Не было, как говорится, пренцендента. И вот она, благородная и великодушная Машхен, под конец вечера собралась с духом и призналась в самом главном и сокровенном: это чудо стоит КОПЕЙКИ и доступно буквально всем. И дала каталог.
И вот. В воскресенье, бапцатого памтурбля, сидит Вероника Михайловна С. на кухне, завтракает лапшой “Ширак” и глядит в толстенький цветной буклетик, никуда не спеша (воскресенье, сказано же уже). И чем дальше глядит, тем крепче стискивает зубы её убеждение, что да, это РУБЕЖ. Позади остаётся весь хлам - рваные колготки, кариесные зубы, ходдоги в обеденный перерыв, грызня с родителями, знакомства в электричках, оканчивающиеся забегаловкой у метро и последующим позорным бегством или не менее позорной потной случкой.
Впереди… впереди всё. Вся молодая никина жизнь. Образ будущего она старалась не детализировать, но в сознании помимо ее воли вихрем проносились сладостные картины - дивные семейные вечера, лукавый взгляд из-под пушистых ресниц, романтические ужины при свечах, букеты полевых цветов и уютный полосатый свитер, вывязанный собственноручно в подарок Ему. Самым неотвязным образом почему-то оказалась малюсенькая чашечка кофе, которую Ника выпивает, сидя в шезлонге у бассейна.
Собственно, никаких свитеров, бассейнов и уж тем более никакого Его в буклетике не обещалось, - ну мебель, дешевая и, похоже, удобная, ну разные мелочи для дома. Купи себе в киоске журнальчик хочешь за десять рублей, хочешь за сто, и рассматривай интерьеры да купальники. Мечтай о несбыточном, это не вредно. Но машкин каталог имел одно существенное отличие от глянцевых журналов, продававшихся у метро: здесь не было моделей с ногами от ушей, лауреатов “Оскара”, президентов нефтяных компаний и их жёнушек.
Шкафы, кресла и диваны были сфотографированы расплывчато и как бы в тени, уступая место обыкновенным людям. Вот юная парочка, хихикая, обнимается на диване. Вот усталая женщина с давно не стриженной челкой переодевает младенца, а дети постарше что есть силы колотят в барабан, закрыв глаза от восторга. Cтарикан роется в книгах, толстуха пересаживает цветы, насквозь промокший парень топчется в прихожей.
Это совсем не похоже на рекламу. Это не реклама. Это - жизнь! Где-то было написано, что самое главное в жизни - это повысить её, жизни, качество, и для этого все средства хороши. Жить на полную катушку, жить, испытывая наслаждение от каждой прожитой минуты!..
На этой высокой ноте Ника закончила завтрак и побежала звонить матери - договориться насчет мужиков для ремонта.
Понедельник начался неудачно. Что-то протекло под ванной, пришлось долго лаяться с соседями, а потом на нее крупно наехала шефиня за опоздание. Раньше Ника пошла бы в туалет проплакиваться, но тут, вовремя вспомнив о волшебном каталоге, ей удалось не проронить ни слезинки. После работы ещё был торт по случаю деньрожденья бухгалтерши, и только в седьмом часу она пулей помчалась к метро, застегиваясь на ходу. Дул кусачий ноябрьский ветер, под ногами ломались застывшие лужи. Гадание: “Успею - не успею?”.
- Мы до десяти, - уютно усмехнулся в бороду водитель, поворачивая ключ зажигания. И это была специальная маршрутка, прекрасная, теплая машина, которая забесплатно везла продрогшую Нику в Магазин.
Позже, вспоминая этот свой самый-самый первый визит, она никак не могла удержаться от улыбки: “Сумбур вместо музыки”. Глаза разбегались, руки хватали то одно, то другое. Очень хотелось плюхнуться в огромное розовое кресло, но так и не решилась, хотя кое-кто даже бесстыдно валялся на кровати, в ботинках! Глупая, даже не поверила в то, что ручки и блокнотики там лежат тоже забесплатно - так и не взяла. Зато каталог - не такой, как машкин, а новый, только что вышел! - конечно, прихватила.
А купила-то Ника тогда всего ничего: веничек, совочек и набор из трех очаровательных пластиковых мисочек. Прочных и красивых. Всё это было насыщенно-красного, прямо-таки алого цвета. Там были еще синие, белые и желтые комплекты, но те показались ей не такими яркими и сияющими. Самую большую миску поставила прямо около кровати, наполнив ее сочными розовобокими яблочками. А в самой маленькой утром намешивала себе вкусный и полезный салатик, вместо того, чтобы жевать бутерброды с колбасой, которую еще неизвестно из чего сделали, из крысиных трупов каких-нибудь. И всю неделю летала как на крыльях, эти прекрасные мисочки создавали какое-то особенное настроение. Договорилась и с мастерами насчет ремонта, и с двоюродным братом, что он вывезет ее рухлядь к себе на дачу, все эти перекошенные тумбочки и облезлые табуретки. Всё, хватит. Двадцать шесть лет, не шутка.
ЖИТЬ, ПЕТЬ, ЛЮБИТЬ -
Вот мой девиз отныне.
Приятен солнца свет,
Приятна также дыня…
“Какая только чушь не придёт в голову, когда у человека хорошее настроение,” - пробормотала Ника, уронив от рассеянности идиотскую вазу с мишкой-олимпийским на боку. Чёрт, вот как она жила раньше, ничегошеньки не замечая? Даже тюльпаны однажды ставила в эту гадость, - купила букетик от отчаяния, потому что полтора года в доме не было ни одного цветочка, ещё потом Машке соврала, что это ей незнакомый парень подарил, а Машка не поверила и терзала её неделю, - а в чём-то он был одет, а почему же не стала знакомиться. Всё, врать теперь не придётся, - и осколки улыбчивого мишки звонко улетели в мусоропровод.
В субботу наконец-то запахло ремонтом. Приехали обои, краска, кафель. Бежевое, как Ника и хотела: ей мерещились бежевые стены, синие шторки и милые тёмно-синие аксессуары глубокого синего цвета. И тут - только тут! - глупая дурочка поняла, что кроваво-красные мисочки в её новой жизни - ну не пришей кобыле хвост. Совершенно типичное “не то”. На всякий случай она вытащила две книжечки про феншуй, и ещё раз убедилась: бежевое - только с синим. Только. А с красным - табу на кухне. Потому что одно - инь, другое янь. В спальне бы это сочетание смотрелось бы великолепно, усиливало бы чувства супругов друг к другу. Но на кухне оно будет портить вкус и вредить пищеварению!
Вот же блин. И такой крошечной мелочи хватило для того, чтобы Ника полностью расклеилась. Плюс ещё ПМС. Интересно, кстати, что пока она не прочла в “Мегаполитене” про ПМС, у неё ничего такого не было, - ни раздражительности, ни желания проглотить холодильник. Зато как прочла - вот оно пожалуйста. Плаксивость опять же.
Швырнув на пол совершенно ненужную теперь мисочку - та запрыгала как мячик - Ника заревела. Протренькал телефон - наверно, мастера насчет завтра. Она не подошла, ибо - фигли теперь. Единственный раз в жизни птица счастья мазнула её хвостом - и вон она уже где, летит навстречу солнцу, жопой посылая пламенный привет засунутой в грязь клуше-Нике. Большая и прекрасная, СИНЯЯ птица.
А мисочки КРАСНЫЕ.
К вечеру она чуть успокоилась, выпила чаю, закусив вафельным тортом, - какой смысл худеть-то теперь, гори оно всё. Перед ней валялся ненужный каталог, который она в сотый раз, теперь уже совершенно равнодушно, пролистала. Ну мебель как мебель, не такая уж дешевая. Люди на фотках надоели уже. От нечего делать она стала читать текст в конце. “Мы не доставляем… мы не собираем…” - ха, ну и реклама. Это антиреклама какая-то. Наверное, у них покупают только идиоты вроде Ники, клюнувшие на то, что всё так необычно. Как Машка выразилась - “психоделично”. Деревяшки, тряпочки… Да ну, ерунда и глупости.
Хрустнув тортом, она стала мечтать. Но не про про дурацкую мебель из кретинского магазина, а гораздо, гораздо сладостнее. Как раньше.
Вот как будто бы она ждёт автобуса, и вдруг подкатывает шикарный мерседес с тёмными окнами… и ничего, просто стоит себе. На следующее утро опять то же самое, и на послеследующее. Ну, Ника уезжает на работу, там всё как всегда, только денег платят ещё в два раза меньше, а шпыняют, оскорбляют и обижают ещё в два раза больше, да. Так что жизнь у Ники очень тяжёлая, она практически голодает, никаких больше щёк, уж не говоря о животике, - одни глубокие глазища в поллица. И в одно из утр она падает в обморок прямо на остановке.
От недоедания.
Так и называется - “голодный обморок”.
Окружающие только и могут, что ахать да охать, но тут из мерседеса выскакивает Он, бережно втискивает Нику в сверкающую машину и тут же уносится вдаль, оставив тёток на остановке ошарашенно пялиться вслед. Как там у Пушкина - “Немая сцена”, да.
Сегодня роль Его исполнял прекрасный молодой шейх из богатейшей арабской нефтяной семьи. Приехал в Россию на важные переговоры. Заметил Нику на улице, выследил ее местожительство. Каждый день перед работой приезжал к остановке, чтобы на неё полюбоваться, а познакомиться не решался.
Сладко елозилось на стуле.
Конечно, на свадьбу она Машку пригласит. Но предупредив не без тонкого намёка, что ожидаются высокопоставленные особы в вечерних платьях с шлейфом. Хотя нет, лучше не надо: тётя Валя такое уродство сошьёт с четырёхметровым хвостом и рюшечками-оборочками, что хоть стой хоть падай. И опять же Нике придется тратиться на портных, чтоб перешивали, уже когда Машка приедет. Да ну нафиг.
Лучше они поженятся спонтанно, романтически, в какой-нибудь деревенской церквушке на острове. А уж потом, после свадьбы, когда Ника обставит свой дворец, и не этими штучками-дрючками, а настоящим прелестным антиквариатом, семнадцатый век, Чип-и-Дейл, Бидермауер, Байхауз, в общем, лучшие мебельные дизайнеры, деньги не проблема, - вот тогда пожалуйста, пусть дорогая Маша пожалует в гости, даже и месяца на три. А если на меньше - то она просто-напросто не успеет всё осмотреть, ведь и дворец, и какие-нибудь художественные галереи, курорты, собственная ювелирная фабрика, зоопарк с коалами и павлинами, что там ещё бывает. Много чего. Машке она естессссссснно оплатит самолёт и выделит три комнаты. Причём, навсегда. В любой момент, дорогая, приезжай, смотри, развивай вкус. Это тебе не полосатая ваза!..
Случайно укусив себя за палец, Ника открыла глаза и перелистнула страничку. “…можете вернуть покупку или обменять ее на другую”. Ну конечно, так она и повери…
…Но в следующую секунду она уже вытрясала сумочку в поисках чека.
Второй визит в Магазин получился, конечно, гораздо более осмысленным. Девушка в отделе возврата мягкой улыбкой остановила никин заготовленный заранее монолог насчет того, почему мисочки обязательно надо поменять на синие, - она просто отсчитала ей деньги и сказала (ей, Нике!) “спасибо” (за что?!). Торопиться было некуда, и она медленно и плавно плыла по залам, боясь разбить это хрустальное ощущение приязни и понимания. Не ленилась присаживаться на каждый стульчичек, каждое креслице. Не ленилась всё измерять, ведь, оказывается, к бесплатной ручке привязана крошечная рулеточка в виде улитки с забавными рожками. Соотнося, конечно же, свои финансовые возможности - так сказать, менее чем скромные. Но тем-то и удивителен был волшебный Магазин, что тут вообще каждый может что-нибудь найти себе по душе и по карману!..
Допустим, такой вот шикарнейший кожаный диван с автоматическим приводом, ковровыми чехлами ручной работы и хромированными подставками для напитков и фруктов, - его, конечно, не стыдно и во дворце водрузить на самое почетное место. Ника и за год столько не зарабатывает. Но это только пока. В новой обстановке у нее и карьерный рост пойдет как надо, можно не сомневаться. А зато вот машкинский матрасик всего-то сорок долларов стоит, и к нему десять долларов- съемный чехол. И интерьер при помощи этих чехлов можно менять хоть каждый день, потому что кроме фиолетово-оранжевого (ну и вкус у подруги, мда…) есть ещё куда более стильные сине-розовые и зелёно-желтые чехольчики!
“По размерам - прямо Эрмитаж”, - подумала Ника, подустав от хождения и записывания, - “пора бы кофе выпить”. Чашечки в здешнем ресторанчике были не совсем такие, как ей мечталось раньше, - не из нежного китайского фарфора, а плотные, строгие, белоснежно-белые, как больничный халат. “Зато разобьёшь - не будет жалко”, - и с беспечной улыбкой, почти вприпрыжку молодая цветущая девушка устремилась туда, откуда доносились соблазнительные запахи.
И вдруг остолбенела.
Потому что увидела Самое Настоящее Необыкновенное Чудо.
Точней, сначала перед ней запрыгали буквы, сложившиеся в удивительную надпись: “ВСЕГО ЗА 9999 ОБЫКНОВЕННУЮ ОДНОКОМНАТНУЮ (сер. ПХ-14) МОЖНО ПРЕОБРАЗИТЬ В ВЕСЕЛУЮ СТУДЕНЧЕСКУЮ СТУДИЮ”.
В это было просто невозможно поверить. Какой-то волшебник взял никин свинарник и превратил его в… во что? Даже слов не найти! Честно говоря, Ника не поняла, в каком это смысле это “студия”, ведь в студии должна быть сцена или подиум, как в маленьком театре. Ну и какая разница? Главное, что туманные кружевные мечты о другом мире наконец-то превратились во что-то реальное. Стало понятно, как жить дальше, к чему стремиться. Чудо не было похоже ни на машкину безвкусицу, ни на никины арабские мечты, ни на родительское “всё как у людей”. Ника хваталась за ручки шкафчиков, судорожно дёргала занавески, чуть не кокнула высокий стакан с нарциссами. Голова просто шла кругом! Чтобы успокоиться она всё-таки добралась до кафе, и, подкрепившись, вытащила блокнот, чтобы зафиксировать все детали этого дива-дивного.
Сначала комната. Оказывается, она вовсе не такая уж и маленькая! У Ники было как: вдоль стены - сервант, потом тумбочка под телевизор, потом ещё один шкаф - и сервант и гардероб одновременно. У окна стол. Справа ещё одна тумбочка с зеркалом, типа туалетного столика, потом тахта, потом книжные полки. Мебели вроде много, а хлам так и норовит вылезти и устроиться где-нибудь на стуле или прямо на полу. И тесно. А вот в студии из одной комнаты получилось практически три, и при этом было просторно! “ВЫ НЕ БОИТЕСЬ ВЫСОТЫ? ТОГДА КРОВАТЬ БОМБИЛЬЯ СОЗДАНА ДЛЯ ВАС!” Увидев “бомбилью”, Ника ахнула от восторга. Какая простая и гениальная идея - спать под потолком! Сколько сразу высвобождается места! В этой высотной мини-спаленке была и узкая подвесная полочка, из которой аккуратно торчали журналы, и маленькая подставка - например, для той же мисочки с яблоками. Ну и светильник, в виде жирафа с длинной шеей. Под кроватью получился тоже очень уютный уголок: полки с книгами и кассетами, маленькое мягкое кресло, которое при необходимости превращалось в матрасик (на случай ночных гостей) и небольшой белый столик. В ящички Ника положит нитки, иголки, - давно ведь собиралась научиться шить! Ну или ещё какое-нибудь хобби, надо только подумать, чтобы мусору от него было поменьше.
Теперь ванная. Это такая больная тема! Что дома, что у родителей всё треснутое, ободранное, ржавое, заплесневелое. С детства Ника запомнила, что в “местах общего пользования” надо вкручивать лампочки потусклее, а зачем? Во-первых, экономия, во вторых, чтобы грязь не было видно! Вот ведь… А тут, конечно, всё сияет: прямо из потолка торчат штук двадцать милипусеньких разноцветных светильничков. Вместо ванны - душевая кабина, рядом шкафчик с полотенцами и разными женскими мелочами. Шампуни и кремы, словно птенчики, угнездились в серебристой корзинке. На крючке висел фен. Под раковиной совершенно незаметно пристроилась масенькая стиралочка-автомат. Вот уж это непременно! И ничего, что у Машки точно такая же, ради святого дела можно и поступиться принципами! Ведь полдня уходит на эту колготень: сначала замочить, потом кипятить, потом яростно тереть, пока кожа на руках не слезет. Пар на всю квартиру, тазы эти дурацкие гремят, и вечно она что-то не так делает, вся одежда в пятнах, она уж вообще бросила светлое покупать, не напокупаешься… То ли дело с машинкой: положил, вынул, развесил!
Ника никак не могла расстаться с этим маленьким банно-прачечным раем, но надо же было посмотреть ещё и кухню: так же как у Машки или ещё лучше? Оказалось, по сути так же, но несколько пикантненьких деталек Ника-таки подметила:угловые полочки, магнитная держалка для ножей, синяя шторка в виде паруса. Но главное - откидной столик, чем-то похожий на гладильную доску. Нет, ну до чего же удобно! Позавтракал - сложил - и хоть танцы устраивай! А если гости, то там ещё боковые крылышки можно раздвинуть.
Вообще насчет гостей надо будет отдельно подумать. Совсем без них, конечно, не обойдешься: кто-то же должен будет всю эту красоту разглядывать. Но и так, как раньше, больше не будет. Страшно вспомнить! Полдня по магазинам бегаешь-закупаешься, полдня как сумасшедшая режешь, жаришь, варишь. Потом уборка: сначала весь беспорядок кое-как впихиваешь в шкафы, а потом видные места моешь-вытираешь, - как же, ведь го-о-о-ости!
А что от них толку-то, если подумать? Приносят никому не нужные сувениры, передаривают, попросту говоря. В лучшем случае торт или три понурые гвоздичины. Ну и водку, ессссссно. И давай жрать! Как выпьют, начинается похабщина всякая, анекдоты, тосты идиотские. Да она-то и сама… Ника даже покраснела, вспомнив некстати, как на восьмое марта ее чуть не вырвало прямо на розовую скатерть, еле успела до унитаза дошкандыбать… Фу, позорище. Нет, с этим покончено навсегда.
Значит, так. Приучить гостей приходить с цветами - это раз. Отучить приносить пиво с водкой - это два. Три - тапочки. Не разрешать им шляться в грязных ботинках, но и носки свои дырявые нечего выставлять на всеобщее обозрение! Конечно, на полу будет вот такой желтый палас с длинным ворсом, а на нем - разноцветные бархартные подушки! Можно валяться с книжкой, или смотреть телевизор, и никто не заорёт: “Чичажжестаньсполу!!! Дрянь какая, в чистых колготках!!!”
Уходить из игрушечной квартирки не хотелось, но впереди Нику ещё ждали отделы “Порядок в мелочах”, “Элегантные стены” и “Великолепный пол” (сначала-то она подумала, что это специально для женщин, но нет, там продавались разные линолеумы и коврики). Ну и, конечно же, опять не смогла удержаться от покупок. На сей раз в сумку с трофеями попали подставочки для вареных яиц в виде цыпляток, полосатое как зебра мусорное ведро и игрушечно-подушечный котик. Просто зоопарк! У кассы Ника вспомнила, что хотела ещё купить какую-нибудь вазу, но возвращаться не стала. Пусть это будет прекрасный повод завтра приехать сюда снова!
А с понедельника понеслось. Ремонт есть ремонт, особенно если хочешь выкрутититься подешевле. Ника, которая раньше еле-еле продирала глазки к полвосьмому, и ещё пять минут боролась с подступавшими к горлу рыданиями (”не хочу вставать! не хочу на работу! не хочу жить!”), теперь как миленькая вскакивает в шесть, бодрая и весёлая. Душик, апельсинчик, кофе, - и вот уже она, свежая как бутончик, выбегает на улицу. Мастера попались недотёпистые, то одно забудут, то другое. Но Нику на мякине не проведешь, уж она не даст им простаивать! Надо клей ПВА? Будет клей ПВА. Надо серпянку? Будет серпянка. Благо строительный рынок - вот он, через окружную перейти только.
Уж к девяти Ника - на службе, как штык. Никаких ссор с шефиней, никаких слёз, капризов и скандалов. Потому что деньги нужны просто позарез, и все подработки должны быть никины. Причем делать их она будет тут же, в рабочее время, тихонечко, с извиняющейся улыбкой. На обеденный перерыв Ника не идёт - зачем время тратить, когда из дому прихвачена синяя мисочка с салатиком. Булочка, чай, - и за работу, некогда клювом щелкать и с коллегами трепаться. Зато уж после шести - это извините. Бумаги в стол, всем ещё раз улыбочка, двухсекундная молитва на тему “Только-бы-не-разошлась-молния-на-сапоге”, шарф-шапка обязательно, категорически нельзя Нике сейчас простужаться, в этот ответственный и волнительный период времени.
Водители начали узнавать Нику примерно на третью неделю. Ей больше всего нравился седой толстячок с бородой, который вёз её в самый-самый первый раз. Ей даже хотелось, чтобы он был ее дядей или даже папой. Надежный, спокойный, наверняка всё на свете умеет руками делать, и в то же время весельчак и балагур. Однажды, когда она задержалась в Магазине до самого закрытия (всё никак не могла определиться с ковриком для ванной) ей пришлось бежать до остановки сломя голову, ведь не дай бог уедут, как тогда домой попадешь!.. Но её ждали. Шофёр беседовал по мобильному с кем-то из домашних: “Где-где я… Ну куда ж я денусь, скоро-нескоро, а буду. Да не надо ничего греть, сытый я!.. На работе и покормили. Вот красавицу отвезу”, - он обернулся к Нике и подмигнул, - “и приеду. Ложись спать давай, я уж сам чаёк соображу. Ложись-ложись, наработалась небось”.
Жена? Дочь? Мать? От этого незамысловатого разговора веяло таким теплом, что у Ники похорошело на душе, и она задремала. Всё будет путём. Теперь уж точно ясно. Всё ясно точно будет. Всё путём будет ё. Ё путё моё всё. Бё мё путё сё. Мысли что-то путё. Домоё, спатё, всё путё. Тряхнуло. Качнуло. Планёрноё ё? Нё. Ёдём ёщё. Путё нёблё. Вёкё смёживаё. Смёркаё. Ё. А. О!
Ста, саца, ё.
“Вставай, красавица, приехали, ёб твою мать”, - Нику растормошили, она и проснулась. - “Устала, что ль? Ну давай, давай, просыпайся. Завтра приходи, снова покатаю, хоть двадцать раз туда-сюда. А щас выходи давай. Ну, пьяная, что ль?” - вконец рассердился водила. Но Ника спросонья та-а-а-ак ему улыбнулась, что тот тут же и устыдился и, пробормотав что-то в свое оправдание, возвернулся за руль и провёз её ещё на пять остановок ближе. Здорово!..
Однажды она решилась взять в Магазин маму. Потому что порядок должен быть во всём, - и в квартире, и в душе. А душа болела, потому что отношения с родителями окончательно испортились после неудачного замужества. Казалось бы, в трудную минуту близкие люди должны приходить на помощь друг другу, а вместо этого на бедную Нику сыпались только упрёки и оскорбления. Но она, конечно, простила их, - ведь всё-таки родители. Настала пора подумать и о налаживании сердечного контакта, а где же его налаживать, как не в месте с самой лучшей в мире аурой?..
Однако же оказалось, что мамин зловредный характер пересилит какую угодно ауру. Ей - в Магазине - не понравилось. Про все демократичные молодёжные вещи она говорила “Какое уродство!”, а про роскошные и, естественно, недешевые штуки, о которых можно было только с наслаждением мечтать, - “Божечки, да за что же ж такие деньги!” А Ника держалась молодцом. Изо всех сил тянула углы рта по направлению к ушам, поскрипывала зубами, проглатывала едкие, как изжога, слова. Ни разу не сорвалась, хотя накопилось сказать многое, уж очень многое. Как ни в чем не бывало выложила 99 рублей за набор ножей, который родительнице вроде бы понравился, хотя и с оговоркой, что на рынке можно было бы купить его рублей за 90 или даже за 85. “Ничего, - успокаивала себя Ника, - ничего. Не будем торопиться”. И, собрав все силы в кулачок, продолжала отмывать последствия ремонта и создавать уют, - словом, вить своё гнёздышко.
К весне квартирку уже было не узнать. Затянув поясок потуже, Ника героически полностью доделала кухоньку, вплоть до занавесок (кстати, вовсе не синие, как планировалось первоначально, так как зачем лишняя мрачность: на оранжевом фоне желтые подсолнушки, вы только представьте, какое радостное настроение они создают!). По вечерам, вернувшись из Магазина, она распахивала окно, впуская ночную свежесть, и, кутаясь в плед Снурре, наливала из чайника Бифи-зелёный в чашку Бифи-красный ароматный чай Антонелла. Да-да, именно так. Конечно, продукты из Магазина везти не близкий свет, но сумка на колёсиках Пизида ситуацию значительно облегчает. Усевшись на табуретку Тимпурилло, она раскладывала на столе Ирма каталоги, бумагу-миллиметровку, карандаши, линейки, и приступала к реализации мечты. А есть ли на свете занятие приятнее? В школе по черчению у Ники была тройка, и она, дурочка, совершенно не понимала, зачем нужно так скрупулёзно чертить какой-то там шпендель в разрезе. А вот как бы теперь пригодилось! Но ничего, сдаваться она не собиралась. Язык высунули, сопим и рисуем своё будущее!
Комната пока стояла пустая и сияющая, раскладушка да табуретка, вот и весь комфорт. Но полегоньку-помаленьку складывалась денежка, и вот уже совсем скоро поедет Ника за кроватью Бомбилья. Конечно, нелегко ей пришлось, работала всю зиму просто адски, но ведь - не зря же! И не только в деньгах дело. Кого первым делом перевели в офис на Тютявина? Нику. Потому что её исполнительность, пунктуальность, сообразительность и неизменная дружелюбная улыбка на лице хоть и не сразу, но сделали своё дело, что бы там ни говорили завистники, которых у всякой порядочной трудолюбивой девушки ой как много. А офис на Тютявина - это, знаете ли, ого-го. На пятнадцать минут ближе к Магазину! От дома, правда, на те же пятнадцать минут подальше, но это ерунда, переживем. Ну и перспективы на Тютявина, конечно же, другого плана. Совсем другого. Нике уже намекнули, чтобы делала загранпаспорт. Подработки опять-таки на порядок чаще мимо рук проплывают.
А вот в личных отношениях, к сожалению, пока прогресс не так силён и заметен. Хотя со старшим поколением Ника научилась не скандалить, душевной теплоты пока не прибавилось. Смешно сказать: когда мать узнала, что Ника ездит в Магазин каждый день, то решила показать родную дочь психиатру. Якобы это ненормально, что человек проводит своё время так, как ему хочется, получая от этого моральное удовлетворение. “А как нормально?” - спросила Ника вежливо. Конечно, ответ был получен путаный: лучше бы замуж вышла, да не за такого козла, как Славик; с подругами можно встречаться, только без этого ваших пьянок-гулянок; родителям помогала бы, посмотри, что у нас в квартире делается, а ты всё только о себе думаешь!
Ну, что тут скажешь? Ника только хмыкнула. В родительской квартире делается ужасный бардак, и сколько она ни предлагала выкинуть хлам, шкафы - ровестники революции и ковры-пылесборники, всё бестолку: “На дачу отвезём!” А дачи-то и нету, уж сколько лет деньги копят. И никогда не накопят, это тебе не Магазин с фиксированными ценами в рублях! И при чем тут психиатр, вообще непонятно. Когда человек ежедневно ходит, допустим, в фитнес-клуб или в театр, это нормально, а в Магазин - ненормально? Но почему? Мать так и не смогла найти никаких внятных аргументов, однако, зная её настырность, Ника немножко напугалась. Мало ли… Слава богу, отец, хотя и не очень одобрял “эту странную мебель”, всё понял более или менее правильно: Дочка похудела, похорошела, глаза блестят, чувствует себя отлично, на работе всё пучком, за полгода - ни одной истерики, ни одной ссоры. Чем плохо-то? Ну, появился у девки пунктик, таракан в голове. Так у кого их нет? Так что глупейшая затея с психиатром сошла на нет. В благодарность Ника привезла отцу из Магазина набор отвёрток, которым он, кажется, остался доволен.
А что касается противоположного пола, то он, извините за пошлый каламбур, Ники почти не касается. Ну да кому сейчас легко? Нетрудно догадаться, что одиноких мужчинок заносит в Магазин далеко не каждый день. В массовом порядке его посещают только женатики. “Осемьенённого” товарища видно за версту, даже если он без пары: на полки не смотрит, скатёрочки не щупает, на диваны не плюхается, а либо смирно сидит и ждёт, когда его заберут, либо чешет, не глядя по сторонам, в пункт назначения - в кафе или к кассам или где там ему жена свиданку назначила.
Но ведь никино главное правило - “никогда не отчаиваться”! Поразкинув мозгами, она сообразила, что ведь в Магазине предостаточно молодых, интересных, симпатичных сотрудников мужского пола! Продавцов и не только. Причем наблюдательная Ника заметила, что они довольно часто меняются: кто подрабатывает во время каникул, кто уходит на повышение. Так что перспектива есть!
Несколько романтических знакомств уже состоялось. Первое, правда, оказалось исключительно неудачным. Это был Витя, с которым она вступила в дискуссию по поводу крючков: он утверждал, что их можно просто приклеить, тогда как Нике было доподлинно известно, что, если их просто приклеить, так потом ничего тяжелее носового платка на него и не повесишь. Надо привинчивать шурупами. А потом Витя подмигнул ей и сказал, что у него как раз начинается пятнадцатиминутный перерыв на кофе, так что он её приглашает. Он повёл Нику к самому дальнему столику и сел спиной к залу, чтобы, как он объяснил шепотом, никто не видел выражание его лица. Немудрено: физиономия его сразу потеряла белозубую улыбку, стала скучающей и злобной. Он закурил сигарету, не спросив у Ники разрешения, а в ответ на её попытку возобновить разговор о крючках, который, как ей казалось, был интересен им обоим, наморщил лоб и утомленно прикрыл глаза. “Дай отдохнуть, а?” - процедил он, - “у меня эти говнокрючки в печёнках. Не вздумай покупать - отвалятся всенепременно, причем ровно на тридцать первый день, когда гарантия кончится”.
Ника была неприятно поражена до глубины души, и тем, что Витя, оказывается, такой насквозь фальшивый, и тем, что у неё уже был такой ужасный опыт, о котором она предпочитала не вспоминать: форма для пирога Пиракс прослужила ей ровно пять недель, а потом взяла и раскололась на две части. В отделе возврата только руками развели, и деньги не вернули. А теперь оказывается, это не единичный случай… Противное чувство обмана развеялось только через месяц, когда крючки пропали из продажи, и Витя. кстати, тоже изчез из “Вешаем всё!”.
Ника вздохнула с облегчением, да и к тому времени у неё уже был Миша, программист из транспортного отдела. Добрый и хороший парень, немного, правда, скучноватый. Ходили с ним гулять по набережной, потом ещё в кино на какую-то американскую комедию, не очень смешную, - “лучше бы в Магазин вместе съездили”, - думала она, досадуя. Но когда выяснилось, что Миша - парень рукастый, в детстве сам спаял транзисторный радиоприемник, дружит с дрелью и рубанком, Ника всё-таки решилась пригласить его в гости.
Увы, он сам всё испортил: явился в вельветовых штанах сине-зелёного цвета. Если бы дело было летом, то можно было бы посадить его на балкон, - там, среди зелени, на белой пластиковой табуретке Курфир, он бы смотрелся и неплохо. Но в хмурое апрельское воскресенье, когда за окном слякоть и ветер, а топить уже практически перестали, - было бы вполне естественно уютно устроиться на топчанчике Юххохо - 1999 рублей!! вдвоём, тесно прижавшись, укрывшись мохеровым пледом Туппипи - 697 рублей!! насыщенно-розового цвета….
Насыщенно-розового. “Тебе пора”, - вот и всё, что могла сказать деликатная Ника этой неуместной морской волне, и, надо признать откровенно, после ухода ужасных штанов, она уткнулась в подушку Мигги - 199 рублей!!- 40х70 сантиметров!!! - и немножко по-девичьи всплакнула. Миша был хороший, но.
Зато возник Виталик, с кассы. На кассе он томился, это Ника сразу поняла. Хотел перейти в консультанты, минуя торговый зал, - так можно сделать, если получишь больше десяти благодарностей, у каждого кассира своя книжечка, - конечно же, никино доброе сердце дрогнуло и записало, что очень довольно обслуживанием. Самое смешное, что это случилось, когда Виталик Нику обсчитал, - не нарочно, конечно, он сразу объяснил ситуацию, - в институте переэкзаменовка, всю ночь не спал, вынужден содержать мать и больную сестру. “Чем больную?” - сразу спросила она, потому что если, например, врожденный ДЦП, то ничего, - таких уже давно приучают отправлять естественные нужды куда надо, и даже полезный труд, вышивка бисером, поливать, посуду мыть. А если почки, то тут уж ничего не поделаешь, никакие памперсы не спасут двухместую софу Бегифо - 9993 рубля - 110х80х80 сантиматров!! - это перспектива, конечно, отдалённая весьма, но Ника читала, что тот, кто не думает о будущем, никогда ничего и не добьется.
Так что поначалу с Виталиком было всё о’кей, сестра, оказалось, просто потеряла палец на производстве, а сам он молодечик, учится в автодорожном, практически даже заканчивает, причем квартира у них трёхкомнатная, возле “Знамя труда”, и Ника его так энергично пригласила, пожарила “вкуснейший бифштекс из кальмаров”, кальмара почистить, отбить молоточком Дитмар - 49 рублей!! - до полумягкости, посолить, поперчить, положить в смесь яичка с чесночком и специями, разогреть на сковороде Рюминс - 64 рубля!! - сливочное масло, -
и ровно в тот момент, когда она плюхнула в разогретое масло первую кальмарью тушку, её осенило. Рост-то у Виталика какой? 195 сантиметров, не меньше, огроменный такой детина, даром что юношеские прыщи и губы как-то по-детски выпячены вперёд. А серебристо-сияющая Бомбилья - 5999 рублей!!, на которую откладываются деньги в специальную накопительную свинью, составляет в длину всего лишь 185 сантиметров, причём там ещё такая решеточка, чтобы не упасть. Это что же получится: в самый ответственный момент, когда страсть переполнит сердца и они полезут наверх по лестнице Гайворун - 148 рублей!! - предаваться страсти, как белочки в дупле, Виталик будет путаться ногами в решеточке, и биться головой о потолок!
Виталику отказать.
Иногда Ника подумывает, не дать ли объявление в интернете и в газетах, только его надо как-то поудачнее составить, чтобы всякие охломоны не беспокоились. “Познакомлюсь с крепким мужчиной, рост - не выше 170, обязательно наличие а/м”, - потому что доставка, к сожалению, ох какая дорогая!), - “волосы каштановые, без перхоти, глаза голубые или серые, аккуратного, без вредных привычек”, - хотя сухое белое вино можно, оно единственное пятен не оставляет.
Что-нибудь в этом духе.